Назад

Город-кладбище

Волгоград – своего рода эндемик, беспримесно советский город, причем короткого временного отрезка – с конца сороковых по 1967-й, когда скульптор Вучетич закончил свой мемориал «Мамаев Курган». Тут все построено не для людей, а для великанов ростом метров десять.

Текст материала

Волгоград – своего рода эндемик, беспримесно советский город, причем короткого временного отрезка – с конца сороковых по 1967-й, когда скульптор Вучетич закончил свой мемориал «Мамаев Курган». Тут все построено не для людей, а для великанов ростом метров десять. Беседки на высоком берегу Волги – для них, человеческий человек смотрится в такой беседке тараканом, да никто и не ходит туда беседовать. Но на гигантских площадях и проспектах, под сенью статуи Родины-Матери (87 м), циклопического цилиндра музея Сталинградской битвы все и так чувствуют себя мелкими. Возможно, и никчемными, учитывая, что регион – один из самых депрессивных в России.

Здесь всё посвящено Битве, здесь полегли 650 тысяч советских бойцов и более 800 тысяч нацистских. Где ни копнут – везде кости, город на кладбище, и живущие тут просто люди – никто в сравнении с героями, избавившими мир от фашизма. Американцы писали Сталинграду: мы у вас в долгу, мы живы, потому что вы погибли. Французы писали: вы отомстили за Францию. Черчилль, Георг VI, Рузвельт и все-все-все слали слова восторга и преклонения перед участниками Битвы.

От города Царицына, а с 1925 года Сталинграда, не осталось следа. Контраст гигантомании парадного центра с остальным узким и длинным (на 90 км тянется Волгоград) телом, с оспинами сараев-бараков-лотков-будок показывает, что людишки нынешние к великому отношения не имеют. Они и формально не имеют: меньше 15% жителей – коренные, все приехали сюда после войны и не считают город своим. Из него бегут все, у кого есть жизненные амбиции, или те, кто мечтает сбежать. Несбежавшие как бы оправдываются, объясняя, почему они все еще здесь. Но есть и люди на своем месте: например, Светлана Аргасцева, зав. экспозиционным отделом музея-заповедника «Сталинградская битва».

Собираясь посетить Панораму (в заповедник входит и Мамаев Курган, и еще ряд мемориалов), я представляла себе навязший в зубах официоз, как-то не подумав о том, что «сердце» такого города может биться только в такт войне. Нацисты говорили: «Москва – голова СССР, Сталинград – его сердце». Если б Сталинград был взят, Гитлер победил бы: стратегический выход к Дону, Волге, Каспию. В музее, хоть это и цокольный этаж (панорама – на высоком четвертом, ветерану туда не добраться) – атмосфера бункера. Темно, освещены только экспонаты, а они, понятно, все говорят о смерти. Вот шинель генерала Глазкова – в ней 160 пулевых отверстий. Бронированный сейф размером с человека – чтоб прятаться «без отрыва от производства» танков Т-34, которые круглосуточно выпускал во время войны тракторный завод. Выражение «лечь под танк» - отсюда: чтоб взорвать танк бутылкой с зажигательной смесью, надо было под него лечь. И ухитриться лечь так, чтоб остаться живым – вылезти из-под него сзади (где танк уязвим), встать, бросить и, если получится, скрыться. «Но всю нашу экспозицию приходится размонтировать, когда приезжают первые лица, - вздыхает Светлана. – Сперва пускают собак, они унюхивают запах пороха – им же пропитаны почти все экспонаты – приходится убирать. Когда Медведев к нам приезжал – все люки в городе заваривали, а на крышах сидели снайперы». Да, думаю, как во вражеский музей приходят первые лица – вдруг восстанут призраки из изрешеченных шинелей и искорёженного железа, и не пощадят? Что ж тогда видят постсоветские вожди?

Фотографии. В то время они были редкостью, потому, когда снимали, всегда спрашивали, для кого. Иногда фотографы отвечали: «Для будущего музея обороны Сталинграда, для вечности». Вот эти фото молоденьких солдат, погибших здесь, потом родители приезжали посмотреть - проститься с сыновьями. Нет могилы, так хоть последнее оставшееся - фото. Есть и фотографии победы в Сталинградской битве, которые много раз публиковались, из кадров кинохроники, но они не настоящие – постановочные, - говорит Светлана. Снимали 29 января 1943-го, разыгрывая операцию «Кольцо», закончившуюся 26 января. Зато бюст Сталина настоящий, с натуры, на других, общеизвестных, он был сильно облагорожен. Музейщики сохранили бюст, рискуя жизнью, поскольку в 1961 году Хрущев велел уничтожить все документы за подписью Сталина и все его изображения. Сам город переименовали в Волгоград, но, как ни смешно, это переименование произошло не ко всеобщему ликованию (80% голосовали против), а приказом Хрущева в нарушение законодательства. В 1925-м, на референдуме, наоборот, 80% проголосовали за переименование Царицына в Сталинград.

Тут ведь произошла такая удивительная история - за неделю до взятия Зимнего в Царицынской Думе победили большевики, и в городе была установлена Советская власть. В 1918 г. Ленин прислал сюда Сталина для того, чтоб наладить снабжение продовольствием и оружием. Обитал Сталин в бронированном вагоне – шла гражданская война. Вообще, Царицын жил на осадном положении с самого своего появления на свет, воюя с крымскими татарами, калмыками, казахами, казаками, со Степаном Разиным (и он взял город), с Емельяном Пугачевым (не взял), с генералом Красновым (не взял), с Врангелем (взял) и, наконец, с Гитлером. Царицын и основали как крепость, и атаковали по той же причине, по какой его считал «сердцем» Гитлер: ключ к России - между Волгой и Доном, Азией и Европой, морем и степью. И это же причина того, что народ здесь был пришлым всегда, коренное население не успевало «вызревать». В последние десятилетия главная амбиция местных властей (с ними не везет: третий губернатор за два года, нелюбимый, как и предыдущие) – чтоб Волгоград остался городом-миллионником. Население вымирает, и власти каждый год прирезают по соседнему куску, вот и удлиняется «кишка».

Музей Сталинградской битвы основан не после нее, как можно было бы подумать, а в 1937 году, и назывался он «Музеем обороны Царицына имени Сталина». Его первого директора расстреляли по доносу сотрудников музея. На собрании он сказал, что американские крестьяне живут лучше советских – этого было достаточно.

Разумеется, тогда не было этого уродливого здания, где располагается панорама, как и аляповатого дизайна пустого «торжественного» этажа, разделяющего экспозицию с панорамой. Сама панорама прекрасна, писали ее сорок лет, это 2 тыс. кв.м. полотна и 1 тыс.кв.м. предметной части. «Панорама – это первый виртуальный мир человека, - говорит Светлана. – Она возникла в конце XVIII века, когда людей окружал реальный мир, а панорама погружала в иллюзорный. Сейчас все и так живут в иллюзорном мире, и панорамы делать перестали».

У Светланы возникла идея – собрать все панорамы мира и демонстрировать их на внешней стене здания. Чтоб уйти от зацикленности на военной теме, заодно оживив гигантское пустое белое поле здания. И люди увидели бы другие образцы: в свое время все крупные города мира имели по пять-шесть панорам, породивших архитектурное новшество – ротонды. В панорамы ходили как сейчас в кино. Светлана выиграла грант музейной программы Благотворительного фонда В.Потанина и уже собрала все панорамы, так что вскоре у города появится шанс «открыться миру» и стать не только героическим кладбищем. Впрочем, опыт такого рода у Волгограда уже был, и от него кое-что осталось: Сарепта, она же – Красноармейский район Волгограда, из центра часа два езды.

В XVIII веке, когда Екатерина звала европейцев заселять дикие места России и обращать варваров в христианство, сюда приехали из Германии гернгутеры – протестантский орден «религии сердца», противники лютеран. Немцы приехали в пустошь, которую обжили в очень короткие сроки, построив уютные европейские домики, дороги, наладив виноделие, производство горчичного масла, открыв больницу и лечебные минеральные воды, которые на некоторое время стали модным курортом российской элиты. Гернгутеры назвали место Сарептой, по аналогии с библейской Сарептой Сидонской, где "мука в кадке не истощится, и масло в кувшине не убудет". Так вышло и у них.

Называли они друг друга братьями и сестрами, с пятнадцати лет подростки жили раздельными женской и мужской коммунами, женились по жребию: Богу виднее, кого с кем венчать, тем более, что девушки – это невесты Христовы, а мужчины – Его наместники на Земле. Миссионерскую задачу им исполнить не удалось, поскольку выяснилось, что соседи-калмыки – вовсе не варвары, а буддисты, в Царицыне же кочевали армии, все время с кем-то воевавшие. В Сарепту царицынцы ездили посмотреть на чудо-городок, от которого и сейчас осталась действующая церковь с двумя сотнями прихожан, винный погреб и несколько зданий в плачевном состоянии. Тем не менее, Сарепта – это музей-заповедник, а для «оживления» тут готовится проект, тоже выигравший грант, но пока не осуществленный. А идея хорошая: оммаж русскому немцу Иосифу Гамелю с воспроизведением «темной комнаты», поскольку первую фотографию в России сделал именно Гамель, позаимствовав технологию дагеротипии в Лондоне. Этот примечательный для российской истории, но забытый ныне академик – автор и многих других «инноваций», а родился он в Сарепте и завещал ей большую часть своего состояния.

Сарепта ввергла меня в уныние. Немцы, те самые гернгутеры, смогли на пустом месте построить город-сад. А соотечественники даже сохранить не смогли. Зато в Волгограде стоит самый большой памятник Ленину в мире – 57 метров. И восемь памятников Дзержинскому. Это он повелел построить тут тракторный завод – строили, правда, американцы. Еще памятник чекистам. «Танковые башни» - в книге рекордов Гиннеса, как самый протяженный памятник (30 км). А названия ресторанов, кафе, магазинов, салонов почему-то сплошь французские. Реже итальянские. Иногда английские. Попалось такое: «Good Hair. Магазин волос. Секретный тюнинг волос. Натуральные русские волосы». Гостиница, где я жила, в самом центре, кажется дворцом: швейцары в ливреях, помпезный вестибюль (отельный ресторан, само собой – «Мольер») в стиле «сталинский вампир». Здесь и сам Сталин останавливался, о чем свидетельствует доска почетных гостей, а комнатки – как в общежитии: маленькие, обшарпанные, и кровать с допотопным «дедовским» матрасом. В подвале соседнего с гостиницей универмага сидел Паулюс. В его камере стоит кровать, стол (подлинные) и чучело – иначе не скажешь – самого фельдмаршала.

В общем, кладбище. Музейщики (Светлана Аргасцева, Татьяна Гафар, Федор Ермолов) – честь им и хвала – пытаются с него уйти, сказать, что война окончена, и человек – это не только тот, кто погиб в бою, не только вожди, не только чекисты, не только памятники.

Фото Александра Тягны-Рядно

Татьяна Щербина. "Русский Журнал"

Источник


Другие статьи

Открыта регистрация на VIII Форум «Эндаументы-2024»
24 апреля 2024
Агентство социальной информации
Открыта регистрация на VIII Форум «Эндаументы-2024»
1,7 млрд рублей: Фонд Потанина сдал отчет о расходах за 2023 год
16 апреля 2024
Журнал о благотворительности
1,7 млрд рублей: Фонд Потанина сдал отчет о расходах за 2023 год
В Томске обсудили просветительскую миссию университетских музеев
09 апреля 2024
Федеральный портал «‎Российское образование»‎
В Томске обсудили просветительскую миссию университетских музеев
Фонд Потанина подвел итоги конкурса «Спорт для всех» 2023/2024
16 февраля 2024
Журнал о благотворительности
Фонд Потанина подвел итоги конкурса «Спорт для всех» 2023/2024
Фонд Потанина объявил итоги конкурса «Спорт для всех»
15 февраля 2024
Агентство социальной информации
Фонд Потанина объявил итоги конкурса «Спорт для всех»
Фонду Потанина исполнилось 25 лет
10 января 2024
Агентство социальной информации
Фонду Потанина исполнилось 25 лет
Фонд Потанина и фонд «Заповедное посольство» охватили заповедные территории всей страны эковолонтерскими программами
26 сентября 2023
Официальный сайт АНО дополнительного профессионального образования Эколого-просветительский центр «Заповедники»
Фонд Потанина и фонд «Заповедное посольство» охватили заповедные территории всей страны эковолонтерскими программами
Оксана Орачева – о юбилее Фонда Потанина и новом конкурсном сезоне
13 сентября 2023
Агентство социальной информации
Оксана Орачева – о юбилее Фонда Потанина и новом конкурсном сезоне