Назад

Вас вызывают в музей. Государственные галереи рассчитывают на поддержку бизнесменов-коллекционеров

Wish-листы составлены. Когда появятся картины?

Текст материала

 

 

13 июня 2017 года работа Эрика Булатова "Картина и зрители" (2011-2013) была передана Фондом Потанина Третьяковской галерее Фото Анастасии Замятиной / Третьяковская галерея

Wish-листы составлены. Когда появятся картины?

В 2014 году Путин и Медведев преподнесли Эрмитажу дары. Президент — яйцо Фаберже 1902 года и часы 1891 года, принадлежавшие Александру III и императрице Марии Федоровне, премьер-министр — портрет графа Григория Орлова кисти Стефано Торелли 1763 года. Вслед за первыми лицами государства появились и другие дарители, но волны чирлидеров среди коллекционеров и меценатов не поднялось. Хотя идея прикрепить щедрого мецената к каждому государственному музею, как к футбольному клубу или спортивной федерации накануне Олимпиады, становится все очевиднее.

С 2015 года государственные музеи практически лишены средств на пополнение своих коллекций. Аппетиты у музеев огромные. В Третьяковской галерее не хватает неофициального советского искусства, художников конца XX — начала XXI века: Ильи Кабакова, Эрика Булатова, Олега Кулика, Семена Файбисовича, Александра Виноградова, Владимира Дубосарского. Пушкинский музей интересует прежде всего современное европейское и американское искусство. У Эрмитажа аппетиты еще серьезнее: предметы декоративно-прикладного искусства из обихода царской семьи, предметы, ушедшие из музея на аукционах 1920-х годов, старые мастера, искусство XX века и современное искусство.

Первой общественный запрос озвучила директор Третьяковской галереи Зельфира Трегулова. Она объявила 2017 год в музее годом дарителей. И первые четыре дара Третьяковка уже приняла. На подходе еще два. Государственный Эрмитаж, много лет успешно сотрудничающий со спонсорами и меценатами, принял в этом году дары от Давида Якобашвили, Сергея Гирдина, Лена Блаватника, и сейчас проходит процесс оформления еще двух работ в дар от Фонда Владимира Потанина. Пушкинский музей на момент сдачи номера о дарах 2017 года сообщить редакции не смог.

К чести Третьяковской галереи и ее директора, сработал опыт переговоров с меценатами и дарителями, полученный Трегуловой в том числе во время ее стажировки и сотрудничества с Музеем Гуггенхайма. «Там я увидела, как важна сильная персональная вовлеченность при переговорах со спонсорами и меценатами. Должна быть страсть, должна быть глубочайшая убежденность, что сегодня это важнейшее дело для музея, важнейший проект по пополнению коллекции», — говорит Трегулова в интервью Forbes. И, конечно, кстати оказалась ситуация с даром Фонда Потанина Центру Помпиду, когда больше 370 работ послевоенного и современного российского искусства были переданы в парижский музей. Пока другие обиженно дулись: вот французам досталось, а нам — кукиш, Трегулова взяла и позвонила Потанину. «Когда меня спрашивали: «А что вы думаете по поводу дарения Центру Помпиду? И не лучше ли было бы, чтобы фонд подарил коллекцию нам?», я говорила о том, что если российского искусства нет в крупнейших музеях мира, то его нет в мировом искусстве. Конечно, хотелось бы, чтобы когда-нибудь фонд Потанина подарил что-то и Третьяковской галерее. Видимо, фонд Потанина меня услышал. А потом просто спросил: «Ну, а что?» Я сказала: «Булатов», — рассказывает она.

Так решился вопрос с первым дарением. В начале лета этого года Третьяковская галерея получила полотно Эрика Булатова «Картина и зрители».

Все, что предпринимает сегодня Третьяковская галерея, по сути, уже изобретено и отработано ее основателем Павлом Михайловичем Третьяковым. Например, недавняя полемика коллекционера Петра Авена и художника Владимира Дубосарского — вопрос, решенный московским собирателем 150 лет назад. Купец второй гильдии Павел Третьяков, создававший музей национального искусства, знал, почему современное российское искусство не так успешно на арт-рынке, как могло бы быть, и кто в этом виноват. Тридцатитрехлетний Третьяков, например, писал: «…Многие положительно не хотят верить в хорошую будущность русского искусства и уверяют, что если иногда какой художник наш напишет недурную вещь, то как-то случайно, а что он же потом увеличит собой ряд бездарностей! Вы знаете, я иного мнения, иначе я и не собирал бы коллекцию русских картин, но иногда не мог, не мог согласиться с приводимыми фактами; и вот, всякий успе� каждый шаг вперед мне очень дороги, и очень был бы я счастлив, если бы дождался на нашей улице праздника».

«Павел Михайлович Третьяков собирал современное искусство, — уточняет директор Третьяковской галереи. — Для нас сейчас это нетленная классика, а тогда это было современное искусство. Третьяков мог купить работу, даже если понимал, что он не сможет показать ее в залах музея. Поэтому и мы должны быть живым развивающимся музеем, который собирает современное отечественное искусство».

Вот первые четыре дара, полученные музеем в 2017 году. Работа Эрика Булатова «Картина и зрители» выкуплена у художника в Париже Фондом Потанина по «средней рыночной цене», как сказала жена автора Наталья Булатова, то есть она стоила около €500 000. Работа Дмитрия Жилинского «Человек с убитой собакой» куплена Фондом поддержки Третьяковской галереи у вдовы художника Венеры Жилинской (деньги на покупку пожертвовал в фонд меценат, пожелавший остаться неизвестным, но через несколько дней у работы, выставленной в основной экспозиции в Новой Третьяковке, появилась этикетка с именем дарителя, бизнесмена Александра Тынкована). «Портрет Хайдеггера» передан Фондом Дмитрия Пригова. Четыре проекта Андрея Кузькина подарены Фондом поддержки современного искусства Cosmoscow — фонд выкупил проекты у художника за сумму около 1 450 000 рублей с обязательством передать Третьяковской галерее. А в самое ближайшее время музей ждет дары Фонда Алишера Усманова.

Громоздкая государственная институция при необходимости способна действовать четко и быстро. Музей хорошо знает, что он хочет получить. Подарить государственному музею можно только то, на что укажет сам музей. Даритель не имеет права ставить музею условия экспонирования и хранения работы.

Каждое произведение — кандидат на пополнение коллекции проходит несколько этапов одобрения экспертно-фондовой закупочной комиссии. В комиссию Третьяковки входят тридцать экспертов: сотрудники всех научных фондовых отделов, главный хранитель, заведующий отделом комплексных исследований. «Основной принцип нашего пополнения фондов — высокое художественное качество. На заседании мы детально обсуждаем каждую работу, доказывая, почему она должна быть в галерее», — рассказывает Татьяна Карпова, заместитель директора Третьяковской галереи по научной работе, глава экспертно-фондовой закупочной комиссии.

Кандидат в дары должен успешно пройти минимум два заседания: его должны зачислить в wish-лист музея, и потом должно быть принято решение о покупке. Строгость научного совета музея объясняется просто: государственный музей, в отличие от частного собрания, не может ни обменивать, ни продавать произведения искусства. Все, что попадает в его фонды, остается там навсегда. И это, конечно, сильный репутационный козырь, который музей много лет использует, общаясь с художниками и гарантируя им место в истории. Тот же аргумент музей использует на переговорах со спонсорами и меценатами.

Директор Третьяковки Зельфира Трегулова убеждает коллекционеров в том, что галерея действительно интересуется современным искусствомДиректор Третьяковки Зельфира Трегулова убеждает коллекционеров в том, что галерея действительно интересуется современным искусствомФото Александра Корнюхина для Forbes

Но этот же государственный перфекционизм имеет оборотную сторону: много лет Третьяковка остается на рынке ни с чем. Например, в 2011 году на торги Christie’s было выставлено полотно Ильи Репина «Парижское кафе» из частной европейской коллекции. В марте 2011 года работу Репина привезли в Москву на три дня в рамках предаукционных гастролей. И Третьяковка, конечно, захотела ее купить. Были написаны письма в Минкульт, прошли заседания экспертно-фондовой закупочной комиссии. Но пока Минкульт решал вопрос с финансами, 6 июня 2011 года на торгах в Лондоне «Парижское кафе» купил за £4 521 250 Вячеслав Кантор. Чтобы конкурировать с такими покупателями, музеям и нужно больше спонсоров.

Как только весной 2017 года появилась возможность получить работу Эрика Булатова «Картина и зрители» (и Третьяковка, и Зельфира Трегулова с 2013 года не раз начинали разговор с Булатовым), экспертно-фондовая комиссия смогла одобрить в Москве работу, не требуя на заседание оригинал из мастерской художника в Париже. Благодаря такой оперативности музея и сотрудников фонда Потанина картину передали в дар Третьяковской галерее уже 13 июня.

Другие статьи

1,7 млрд рублей: Фонд Потанина сдал отчет о расходах за 2023 год
16 апреля 2024
Журнал о благотворительности
1,7 млрд рублей: Фонд Потанина сдал отчет о расходах за 2023 год
В Томске обсудили просветительскую миссию университетских музеев
09 апреля 2024
Федеральный портал «‎Российское образование»‎
В Томске обсудили просветительскую миссию университетских музеев
Фонд Потанина подвел итоги конкурса «Спорт для всех» 2023/2024
16 февраля 2024
Журнал о благотворительности
Фонд Потанина подвел итоги конкурса «Спорт для всех» 2023/2024
Фонд Потанина объявил итоги конкурса «Спорт для всех»
15 февраля 2024
Агентство социальной информации
Фонд Потанина объявил итоги конкурса «Спорт для всех»
Фонду Потанина исполнилось 25 лет
10 января 2024
Агентство социальной информации
Фонду Потанина исполнилось 25 лет
Фонд Потанина и фонд «Заповедное посольство» охватили заповедные территории всей страны эковолонтерскими программами
26 сентября 2023
Официальный сайт АНО дополнительного профессионального образования Эколого-просветительский центр «Заповедники»
Фонд Потанина и фонд «Заповедное посольство» охватили заповедные территории всей страны эковолонтерскими программами
Оксана Орачева – о юбилее Фонда Потанина и новом конкурсном сезоне
13 сентября 2023
Агентство социальной информации
Оксана Орачева – о юбилее Фонда Потанина и новом конкурсном сезоне